Call-центр:

1408+7 800 080 18 90

 
Городской тел.:

+7 (727) 244 55 66

Система дистанционного обучения предпринимателей

Мерседес или «жигули»?

Такую задачку задал глава ФНБ «Самрук-Казына» Кайрат Келимбетов, говоря о Казахстане

Правда, речь шла вовсе не о льготных импортных пошлинах на подержанные автомобили в рамках Таможенного союза. Выступая на втором пленарном заседании III Астанинского экономического форума, председатель правления Фонда «Самрук-Казына» Кайрат Келимбетов подвел итоги прошлого и объяснил отдельные аспекты построения будущего.

А именно – о Государственной программе форсированного индустриально-инновационного развития.

– В Казахстане принята важная программа форсированной индустриализации. В течение пяти лет мы должны реализовать проекты общей стоимостью 50 млрд долларов, из них почти половина – это проекты с участием Фонда «Самрук-Казына». Это не государственный протекционизм, это проекты в сфере инфраструктуры, которые государство так или иначе должно делать: модернизация основных мощностей, например НПЗ и металлургических комбинатов, и так далее.

Еще одним важным моментом была программа участия институтов развития в диверсификации экономики. В последнее время была большая общественная критика их работы. Со своей стороны хотел бы напомнить, что институты развития созданы недавно. Они созданы в основном для поддержки инициатив частного сектора, и оценивать их деятельность нужно не только исходя из прибыльности и убыточности, а больше исходя из того, какой косвенный эффект поддержки национальной индустрии они дают.

Я хотел бы привести пример, что мы переформатировали работу части институтов развития. Например, фонд поддержки предпринимательства «ДАМУ», который раньше занимался прямым кредитованием МСБ, за 10 лет существования прокредитовал проектов всего на 200 млн долларов. Но за последние 3–4 года с помощью партнерства с БВУ профинансировал проекты с низкой ставкой (ниже 8–10 процентов) на общую сумму 4 млрд долларов.

Мы переформатировали работу прямого финансирования и долевого участия Инвестиционного фонда и создали спецфонд «Казына Капитал Менеджмент», который совместно с различными инвесткомпаниями создал разные фонды на принципах private equity. Их общая суммарная мощность составила свыше 1,5 млрд долларов с обязанностью свыше 1 млрд долларов инвестировать в Казахстан.

Мы переформатировали работу БРК, который теперь вместо того, чтобы финансировать проекты на 5–10 млн долларов, как это было установлено правительством вначале, теперь переходит к финансированию крупных инвестпроектов. Только за последний месяц БРК принял решение о финансировании двух проектов свыше 1 млрд долларов, это модернизация АНПЗ и строительство Атырауского интегрированного газохимического комплекса.

Если вы посмотрите, правительство Казахстана в целом извлекло соответствующие уроки из кризиса. И считаю, провело наиболее эффективную антикризисную программу и, не останавливаясь на достигнутом, устремилось к будущему посткризисному развитию. Такую задачу перед нами всеми поставил президент Нурсултан Назарбаев.

Что это были за уроки? Я хотел бы напомнить, что в 2004–2007 годах, когда экономический рост был на уровне 9–10 процентов, когда кредитный портфель рос со скоростью 50 процентов, когда каждый бизнесмен считал необходимым построить хотя бы одну многоэтажку в Алматы или Астане, тогда голоса экспертов и регуляторов, предупреждавших о перегреве экономики, не были услышаны.

Исследователи Гарвардского университета тогда провели интересную аналогию: казахстанская экономика, как машина, которая набирает обороты и несется со скоростью 250–300 км/ч. Теперь давайте представим, какая машина может выдержать такую скорость? Наверное, для мерседеса – это хорошо, а для «жигулей» – не очень. Говорить о том, что наша экономика сегодня уже на уровне передовых экономик, передовых технологий, на уровне мерседеса – еще рано. Поэтому мы столкнулись с тем, с чем должны были столкнуться. Кризис показал тот объем диспропорций, которые в ходе кризиса пришлось решать. К сожалению, пожарным способом.

В 2007 году впервые для нас прозвучал звоночек, когда было два канала влияния мировой экономики на Казахстан. Первый, самый известный, – это цены на нефть и энергоресурсы. Второй канал – это доступность и стоимость тех денег, которые наши банки и другие финансовые институты заимствовали из-за рубежа.

В самом начале кризиса, когда еще ничего не предвещало бед в плане цен на нефть, впервые нашим банкам было отказано в доступе на международные рынки капитала. Вы знаете, что, используя хорошую конъюнктуру цен на нефть, используя хорошую репутацию нашей страны, банки смогли заимствовать большое количество денег. Приблизительно долг на тот момент был на уровне 40–45 процентов от ВВП. Банки заимствовали «короткие» деньги, которые инвестировали в «длинные», в основном в секторе недвижимости. Казалось, что эту модель всегда можно поддерживать, рефинансируя каждый год.

К сожалению, в 2008 году этот «краник» перекрыли. Впервые банки обратились за помощью к правительству. Существовала проблема кредитного «сжатия» – малый и средний бизнес, строительство и рынок недвижимости оказались на грани катастрофы. И впервые правительство начало выделять соответствующие средства. Тогда это были сравнительно небольшие деньги – 3–4 млрд долларов. Хотя в целом стимулирующий пакет в Казахстане по итогам 2007–2010 годов можно оценить как один из самых больших в мире, приблизительно в процентах к ВВП – это 17–18.

Однако мы обошлись и без госгарантий, и без бюджетных вливаний, это было сделано за счет вливаний со стороны Нацфонда. Опять же вливания со стороны Нацфонда на возвратной основе. У нас есть план-график возврата этих денег в Нацфонд, и Фонд «Самрук-Казына» будет придерживаться этой модели.

Уроком, который мы извлекли из всего происшедшего, стали вопросы пруденциального регулирования. Поскольку Фонд «Самрук-Казына» оказался в ситуации, когда большинство депозитов в банковской системе зависят от компаний, которые входят в Фонд «Самрук-Казына». Мы кровно заинтересованы в устойчивости финансовой системы.

К сожалению, было много проблем с тем, что мы не знали конечную структуру собственников банков, мы не знали, насколько запутана система офшорных счетов. Мы не очень довольны работой аудиторских компаний и рейтинговых агентств, которые все это время не давали нам соответствующих сигналов о проблемах, которые накапливаются в конкретных банках. Мы вместе с риск-менеджментом наших банков и международных инвестбанков сетуем, что самая главная проблема сегодня в Казахстане, как и во всем мире, – регулирование – до конца не решена.

Выход отсюда один – реформирование регуляторов. Вы знаете, что модель отдельного регулятора и отдельного Центробанка была заимствована из британской модели. Буквально на днях Британия вернулась к старой модели. Я призываю правительство и финрегуляторов нашей страны еще раз задуматься над тем, что лучше иметь один сильный регулятор, чем два не очень сильных. И важность сосредоточения регулирования на макро- и микроуровнях в бытовой аналогии приблизительно похоже на то, что нужно видеть не только проблемы деревьев, но нужно видеть, какова ситуация в целом в лесу.